«Дамоклов меч» над молдавским «Комарово»

Заложенная 20 лет назад экологическая «бомба» - непредсказуема. Она отравляет воду, землю и местных жителей

Столица Молдовы, Кишинев, находится на пороге мусорного кризиса. Свалка на улице Заводской, куда ежедневно выгружают отходы со всего города, в состоянии выдержать максимум трехдневную нагрузку, представляя собой очаг инфекций и пример экологического беспредела. Отсюда отходы, вот уже 20 лет, переправляются за несколько десятков километров, на самую большую в стране свалку, близ села Цынцэрень района Анений-Ной. Столичные власти из года в год «кормят» местных жителей пустыми обещаниями закрыть свалку, возместить крестьянам ущерб, нанесенный долголетним влиянием гниющих отходов на их земли, воду и здоровье, построить мусороперерабатывающий завод, призванный снизить экологическую нагрузку на данный регион и на страну в целом.
Уже дважды в этом году обыватели устраивали пикеты на дорогах, блокировали доступ к свалке для машин, вывозящих мусор из Кишинева. По словам протестовавших, вода практически по всех колодцах мутная и загрязнена из-за близости мусорной свалки. Люди требовали снизить налоги на землю из-за ее загрязненности, рассмотреть вопрос о предоставлении кишиневской администрацией финансовых компенсаций. Протестующие требовали от муниципальных властей оказания квалифицированной медицинской помощи и настаивали на полном закрытии свалки близ их села. Однако столичные власти (не выполнили ранее взятые обязательства перед местными крестьянами) делают упор на действующий договор, согласно которому специализированное управление «Autosalubritate» имеет право вывозить мусор на Цынцэренскую свалку до конца 2010 года. Тем временем, взрослые и дети тяжело болеют, многие нуждаются в госпитализации. Жители прекратили акции протеста лишь после того, как им была обещано выполнение ряда требований, среди которых - компенсации на приобретение медикаментов и предоставление бесплатных врачебных консультаций столичными медиками.

«Мусороперерабатывающий завод» по-молдавски

Задумывался ли кто-нибудь, как живет современный город, такой, например, как Кишинев – с почти миллионным населением? Каждый день этот миллион жителей готовит еду, пьет, ест, убирает, делает ремонт в квартире, чистит виноградник у дома, покупает новые вещи, выбрасывает старую мебель… Куда это все девается? Иногда мы видим, как работники муниципального предприятия “Autosalubritate” («Самооздоровление») опорожняют в свои оранжевые машины мусорные контейнеры у нашего дома, и стараемся побыстрее пройти, задерживая дыхание… Фи, какой неприятный запах! А, с другой стороны, чего морщиться? Это ведь - наш, «родной» запах, запах человеческой жизнедеятельности. Каждый житель планеты, по статистике, за год "производит" до 300 кг различного вида мусора, оставляя после себя около кубометра отходов. Вот и получается, что за один только день вся Земля испытывает колоссальную загрязненность общей суммарной массой в 6 млрд. кг мусора!
«Вклад» муниципия Кишинев в это «грязное» дело - порядка 3.500 - 4.200 кубометров отходов ежедневно, в зависимости от времени года. Представьте себе: каждый день молдавская столица заполняет мусорный «бак» размером с высотный дом этажей в 7-8. И его надо куда-то отвозить, где-то утилизировать, иначе городу просто не жить! В день 4.200, в год – около 1.533 тысяч кубометров твердых бытовых отходов (так называют специалисты то, что мы выбрасываем на помойку).

А задумывались ли вы, как живется там, где это все непосредственно вывозится и складируется? В начале этого года (уже в который раз!) об этом напомнили жители сел Цынцэрень, Крецоая и Джямэна района Анений-Ной, перекрыв автотрассу Кишинев-Одесса и устроив пикеты и митинги протеста. Дело в том, что рядом с этими населенными пунктами, в 35 километрах от столицы, 18 лет назад был устроен «полигон по переработке твердых бытовых отходов». Иначе говоря - здесь «главная» мусоросвалка страны, куда ежедневно выгружаются эти самые сотни и тысячи кубометров отходов жизнедеятельности горожан. Так что по всем параметрам проблема утилизации мусора не то что назрела, но даже перезрела… Вот-вот прорвется… или взорвется… Подобно мине замедленного действия.

Из столицы мусор вывозится на данный полигон в два этапа. Вначале оранжевые машины разгружаются на перевалочной базе по улице Заводской, что на окраине Кишинева. Мы проследили этот путь вместе с водителем из специализированного хозяйства “Autosalubritate” Борисом Мырза. Сам он из Дурлешть - пригорода Кишинева – но как-то умудряется ежедневно начинать объезд своего участка ровно в 5 утра. Несмотря на свою молодость, вот уже 10 лет работает на оранжевом КАМАЗе, знает досконально все свои «объекты» и всех дворников: кто трудится добросовестно, а кто «после вчерашнего» может и проспать и не приготовить баки до его приезда. Главные проблемы Бори – частные машины, оставленные хозяевами на пути к стоянке контейнеров, а также столбы, закопанные в качестве преграды для этих самых авто. Объезжает он день за днем с десяток кварталов, а 3 раза в неделю его мусоровоз вхож даже в ворота тюрьмы Прункул, что на окраине Кишинева. После тщательной проверки увозит оттуда бытовой мусор и прочие отходы. Говорит, что раньше держали там свиней и все объедки использовались на месте, теперь же выбрасывают картофельные очистки и прочие продуктовые остатки. Даже биогаз использовали в качестве электроэнергии – готовили на нем пищу для заключенных, теперь всего этого нет.
Работенка у мусорщика Бори - еще та! Каждый день подъезжать к помойкам, постоянно заваленным разным хламом и зловонными отходами… Но Боря, кажется, всегда по-олимпийски спокоен, с его лица не сходит голливудская улыбка, он то шутит с дворничихами, то сам выйдет из кабины и подметет-посгребет вывалившийся из контейнера при погрузке мусор. Правда, сетует, что немецкие машины «покруче» его КАМАЗа – с них ничего не сыплется при погрузке. Но в любом случае, философствует наш водитель, трудяги-мусоровозы способствуют улучшению качества жизни человечества, избавляя города и села от крыс, эпидемий холеры, чумы, других инфекционных заболеваний. Так что Боря явно гордится свой профессией.

... Положенные 7 тонн загружены в его видавший виды запыленный КАМАЗик, и мы уже едем на другой конец города. Еще раннее утро, но июльская жара уже постепенно входит в свои права – нынешний день обещает быть знойным, как и все предыдущие. А тут, на Заводской, смердящая жара кажется уже невыносимой. При этом – буквально по пояс в мусоре - вовсю снуют какие-то убогие женщины, мужчины и даже дети (заметили мальчишку лет 12). Все волочат за собой огромные грязные баулы, и как только «наша» мусоровозка подъехала, они, как мухи, тут же облепили ее со всех сторон, быстро выхватывая из вывалившейся пирамиды мусора – кто пластиковую тару, кто – дерево, кто - металл, кто - картон. Вот пацан тащит прямо из кузова ржавый велосипед, аккуратно откладывает у забора и мигом возвращается за следующим «трофеем».

В принципе, ежедневно отбирая то, что можно сдавать в утильсырье и зарабатывать на жизнь, эти «санитары» города являют собой примитивный конвейер по первичной переработке отходов (при этом, до них в мусорных баках успели порыться их «коллеги» из жилых кварталов). У всех этих людей – грязная, отвратительно пахнущая одежда. Их лица и руки покрыты липкой, грязной пленкой. Их дыхание – прерывистое, как у астматиков. При этом почти у всех во рту – погасший окурок, который тут же зажигают в ожидании прибытия Бориной или другой машины, которые начинают подъезжать с 6 утра, повторяя свои рейсы до самого вечера. И не будь здесь этих обездоленных, жалких на вид людей – мусор наверняка попал бы на полигон в своем первоначальном виде - с пластиком, железом и т.д. Так что, если посмотреть реально на вещи – эти грязные, болезненного вида мужчины, женщины и дети (!!!) выполняют для нас с вами роль своеобразного чистильщика, санитара, избавляя природу от этой напасти века – пластика. Они и есть, можно сказать, живой заменитель несуществующего пока молдавского мусороперерабатывающего завода.

Просто и удобно! И никакой ответственности перед бомжами. Кто-то просто ежедневно скупает у них по мизерным ценам собранный пластик. Чтобы потом отправить его на переработку и далее – на изготовление искусственной черепицы, которая сейчас пользуется большим спросом у «новых молдаван», у строителей вообще. Никакого трудового соглашения или контракта у этих бедолаг, естественно, нет и быть не может. Вряд ли у части из них вообще есть какие-либо документы, они сами - как бы не существуют, а собранное ими сырье – как бы ниоткуда. «Вот, собираем и сдаем, сколько соберем, столько заплатят», - ничего более путного не сказали нам эти самые «санитары» со свалки. Потом и сами увидели: подъезжает на грузовике детина, оценивает «на глазок» содержимое каждого баула с пластиком (железом, деревом), брезгливо сует каждому мелкие деньги и уезжает с полным кузовом.

Наблюдая, как бомжи рассовывают по грязным карманам, или за пазуху, полученную выручку, уже стараешься, по возможности, продезинфицировать руки после каждой «финансовой операции». Кто знает, в каких руках до этого побывала та или иная купюра, может, прямо с Заводской? Получается, и в буквальном смысле деньги могут быть грязными, а значит - и заразными. Да и выражение «деньги не пахнут» явно не относится к тем купюрам, что побывали в карманах (а то и за пазухой) у здешних переборщиков мусора. Тем более, что среди выброшенных на мусор вещей находят хорошую обувь, посуду, мебель, и даже золотые украшения и все это - продается. Еще живо в памяти местных трудяг событие, потрясшее всю свалку: доминирующая бомжиха Клава, имеющая право первой осматривать свежевыгруженный мусор (иерархия!), обнаружила в какой-то коробке слегка «замаринованную» 1.000-леевую купюру (около 65 евро). Не будучи жадной по своей натуре, она распорядилась купить «на все!» - 50 литров «отборного» вина и 2 фляги «чистейшего» самогона и после отбытия последней машины закатила пир для всей мусорной братии (закуску, естественно, подобрали тут же). Всю ночь «гудели» так, что на второй день чуть ли не сорвали «план» сдачи сырья. Но это, как говорится, их дело, а вот наше – удивиться: ведь кто-то же принял эту самую, откопанную в гниющей куче мусора денежную купюру?
Понимаем: место, куда свозятся все городские отходы – далеко не парфюмерный магазин. Но ведь – и не засекреченная ракетная база! Однако, почему-то руководитель этой первичной свалки на улице Заводской отказался даже назвать свою фамилию и вообще отвечать на наши вопросы, мотивируя, что не получал на это указания свыше. После того, как мы сами набрали телефон его непосредственного начальника из «Autosalubritate», они о чем-то поговорили, после чего нам было заявлено: получено указание позволить нам посмотреть только процесс разгрузки привезенного из города мусора и его перегрузки в другие мусоровозы для отправки на полигон в Цынцэрень. «И больше – ничего, извините». Правда, больше в этом загаженном донельзя месте ничего и не происходило. Разве что заглохший при нас древний бульдозер, который в поте лица пытались «реанимировать» два вспотевших и грязных от солярки механика. Да еще многоэтажки через дорогу – нетрудно себе представить, как «комфортно» чувствуют себя живущие в них люди!

В принципе, этого замученного анонимного руководителя можно понять - труду его подчиненных не позавидуешь. Мы всего лишь полчаса находились в этом зловонном месте, а уже одежда успела пропитаться отнюдь не «диоровскими» запахами. Но ведь должен же существовать где-то более прогрессивный опыт – мусор ведь разгружают повсеместно, и «производят» его ежедневно по всему миру.

Интересно, как здешние (штатные) работники добираются вечером домой? Лично мы уже в троллейбусе почувствовали реакцию пассажиров, которые бросали в нашу сторону недоуменные взгляды (вроде бы культурно одеты, а так пахнут...) и отодвигались подальше. Плюс ко всему, у подъезда собственного дома были атакованы стаей «двор-терьеров» (другая острая проблема столицы), с которыми до этого были вполне мирные отношения - собаки бросались на нас, неистово лая и норовя даже укусить. Оказывается, из-за «помойного» запаха, мы скатились в собачьем «рейтинге» до уровня бомжей, которых четвероногие считают в своей иерархии ниже себя по статусу. Пришлось всю одежду немедленно впихнуть в стиральную машину, и даже после длительного душа казалось, что все поры кожи навсегда впитали эти не самые приятные запахи нашей общей жизнедеятельности.

Роковое решение, принятое «слету»

Но наша «мусорная эпопея» на этом не закончилась. Ведь на улице Заводской скапливается лишь суточная «норма», вырабатываемая столицей. Отсюда битком наполненные большегрузные машины направляются на полигон твердых бытовых отходов Кишинева. Только находится он почему-то аж в 35 км от столицы (ехать почти час). Почему же так далеко?

Примар (глава местной администрации) села Цынцэрень, Ион Мастак: «Еще в советские времена, когда прежняя столичная свалка (у села Доброджя близ городка Сынджера) уже была заполнена до отказа, остро стал вопрос поиска нового места для складирования отходов жизнедеятельности горожан. В 1985 году несколько начальников село в вертолет, осматривая кишиневские окрестности. С высоты птичьего полета они и заприметили лощину между нашими селами Крецоая, Джямэнэ и Цынцэрень, и - даже не поинтересовавшись мнением местных жителей - волевым решением тогдашнего Совета Министров МССР, постановили, что этот удивительный уголок природы как нельзя лучше подходит для новой всекишиневской «мусорки». Таким образом, около 26 гектаров, принадлежащих Цынцэренскому сельсовету, были безвозмездно(!) переданы Кишиневу под свалку».

Почему полигон по переработке твердых бытовых отходов решено было устроить именно здесь – так и осталось загадкой. Ведь таких лощин в холмистой Молдове – за каждым селом. В пригороде Кишинева есть, например, давно отработанный каменный карьер Прункул, стоки с которого никуда не ведут, и, значит, он лучше мог быть приспособлен в качестве подобной свалки. В прошлом году, когда встал вопрос о консервировании «вредного» ила со дна бездумно осушенного Комсомольского озера в столице, заговорили именно об этом карьере, некоторые специалисты признали его наиболее пригодным для складирования вредных веществ. Впрочем, мнения экспертов разделились – часть высказала опасения, что Прункул не пригоден именно потому, что он каменный, а карстовый слой может пропустить через себя отходы. Годится, мол, только глиняный карьер. Но оптимисты тут же возражают – ведь можно налепить предварительно глиняный слой, потом застелить пленкой, и вновь дополнительно засыпать глиной. Полигон готов! Да, но для этого нужны деньги, в свою очередь, приводят свой аргумент пессимисты. Куда проще, получается, ткнуть пальцем на карту подальше от столицы и – вываливай себе мусор без никаких дополнительных затрат. Так что, как видно, все же именно отдаленность от Кишинева сыграла для цынцэренцев роковую роль. В таком случае, чем сельчане хуже горожан, почему первых вынуждают страдать из-за отходов последних?

Может, именно данное место, как никакое другое, удачно с экологической точки зрения?

Примар Ион Мастак, с которым мы прошлись по селу и окрестностям, «вживую» показывает на местности, какое крайне необдуманное решение было принято когда-то «с вертолета». В самом деле, лощина, где располагается полигон, имеет уклон в сторону Цынцэрень и протекающей вблизи него реки Бык – второго (после Реута) по значимости правого притока Днестра. «Кроме отравленного воздуха (смрад в самом деле стоял невыносимый – авторы), после любого сильного дождя никто здесь не может поручиться за чистоту воды в своем колодце. Но главное – есть постоянная опасность оползней. Будто Дамоклов меч все время нависает над нашим селом» - утверждает руководитель местной администрации.

Это лишь одна сторона медали, недоработка, так сказать, прежней, советской власти. Но и нынешние столичные власти не выполняют даже то, что сами обещали, считает примар. В 2004 году, после очередного протеста местных жителей, здесь побывала правительственная комиссия во главе с премьером Василием Тарлевым, постановившая срочно построить водопровод для обеспечения людей питьевой водой. До сих пор, однако, из 1.300 домов - 500 остаются без качественной воды. От этого, по-мнению примара, и болеют люди.

Учитывая природный уклон от полигона в сторону села, следовало с самого начала выкопать там водоем для сбора дождевых вод, для задержки любых непредвиденных утечек фильтрата, считает Ион Мастак. Вода из водоема испарялась бы, а ил можно было бы перерабатывать. А так, после недавнего землетрясения потек фильтрат с полигона, было безвозвратно отравлено сельское озеро, теперь его не восстановишь. Кроме того, для защиты от оползней эти склоны необходимо было сразу облесить, но столичные власти этого не сделали до сих пор. «Мы сами теперь заключили с «Молдсильвой» договор об облесении 40 гектаров склонов, как делалось по науке раньше. Лет через 8 будет шуметь листвой молодой лес»,- говорит примар. Как и все здешние жители, он надеется, что хоть в одном кишиневское начальство последует принятому ранее официальному решению – закроет данный полигон в положенный срок, то есть 31 декабря 2010 года. Местная администрация уже сейчас официально предупредила муниципальную примэрию о своевременной «заморозке» данного полигона (закрытие с последующей рекультивацией согласно проекту).

Земля преткновения

«Полигон твердых бытовых отходов муниципия Кишинэу» открыл ворота для первых грузовиков с мусором в 1990 году. И срок его действия - до 31 декабря 2010 года.
Замдиректора по техническим вопросам муниципального предприятия “Autosalubritate” Виктор Сергиенко: «С самого начала территория была соответствующим образом оборудована. Мусор собирается в котловане, перед ним - дамба. Каждый 2,5-метровый слой мусора утрамбовывается бульдозером и покрывается 25-см прослойкой глины из расположенного рядом карьера. Такой метод складирования отходов называется у нас «слоеным пирогом».

С тех пор спрессованный мусорный «пирог» растет, как на дрожжах: сегодня он достиг 24-26 метров толщины и около 16 миллионов кубометров объема. Впрочем, по словам Виктора Сергиенко, это намного меньше предусмотренного проектом (40 миллионов «кубов») и, значит, полигон далеко не исчерпал свой ресурс.

У местной же власти и у всех жителей близлежащих сел (Цынцэрень, Крецоая и Джямэна) по этому поводу единое мнение – свалка должна быть законсервирована в проектные сроки, а их земля – возвращена примэрии. Здесь примар непреклонен: «1 января 2011 года, в 00 часов 01 минуту ни одна машина из Кишинева на полигон не пройдет. А далее эта земля должна быть возвращена нам в первоначальном состоянии – такой, какой забрали у нас 20 лет назад. Это значит, накопленный мусор должен быть переработан, потом - слой чернозема, посадка деревьев. За этой зоной должны наблюдать специалисты – делать анализы на содержание токсических веществ, следить, чтобы они не проникали в подземные воды, чтобы не было оползней».

Не надеясь на реальную помощь из столицы, Ион Константинович сам в прошлом году нашел германских инвесторов, согласных выстроить рядом с полигоном терминал по переработке накопленного мусора. Условия были выгодные для примэрии. Во-первых, она становилась соучредителем данного предприятия. Во-вторых, через 20 лет, когда вся свалка была бы переработана, терминал остался бы в ее собственности, и можно было начать перерабатывать мусор из всех близлежащих сел. К сожалению, кризис помешал воплощению планов в жизнь. Инвестор ушел.

По его словам, парадоксально! – но не существует вообще никакой законной юридической базы для функционирования полигона и какого-либо контракта между столичной и цынцэренской примэриями. Свалку ведь открыли еще в советские времена, по решению тогдашнего Совмина МССР. А после распада СССР никто в нынешнем государстве Молдова не принимал никаких законодательных актов касательно полигона.
«Да и Бог с ними, - машет он рукой, - понимаю, это большая волокита. Тем более, уже ждать осталось сравнительно недолго. Хуже, что нам, хозяевам, все эти годы ничего не платили за использование земли. Все деньги за приемку мусора уходили в Кишинев. Но какое отношение, скажите, имеет столица к нашей земле?» В качестве нового главы местной администрации, господину Мастаку удалось частично решить эту проблему: с 2007 года AO “Autosalubritate” стало исправно платить Цынцэренской примэрии налог за аренду земли и за эксплуатацию дорог, рабочие предприятия отчисляют в местный бюджет налог на прибыль. С другой стороны, это копейки – около 80 тысяч леев (5 тысяч евро) в год, что составляет лишь 10% от всех получаемых налогов. Правда, примар рад, что между AO “Autosalubritate” и местной примэрией сложились партнерские взаимоотношения. Последняя никогда ни в чем не знает отказа. Нужен транспорт – возьмите, вывезти мусор – пожалуйста, какие-то документы требуются – вот они. Все бесплатно, даже очистка частных туалетов. Весь прошлый и нынешний год занимался примар проблемой стихийных свалок, которых было много вокруг реки Бык, на что указывали неоднократно экологические организации. Помогают и правительство, и экологические организации, и лично министр экологии (с чьей помощью, кстати, приобретен трактор с прицепом для вывоза на полигон сельских отходов). «Своеобразная «контрибуция» за то, что нас травят», - шутит примар.

По мнению И. Мастака, вовремя подоспел и новый экологический закон, предусматривающий штраф до 400 леев (25 евро) в отношении тех, кто вываливает мусор в неположенном месте. До этого участковый имел право составлять протокол на смехотворную сумму - не более 40 леев, и даже такое наказание должен был утверждать суд. Нарушители только смеялись. Теперь строже, но все равно, исследуя берег Быка близ Цынцэрень, прямо у моста (где вбита железная табличка с надписью:”За выброс мусора - штраф 9000 леев!”) мы обнаружили настоящую стихийную свалку. Причем, в знак издевательства, предупреждающую табличку согнули, а сверху вывалили тонны строительного мусора. В селе не могут не знать, кто это сделал, но все боятся, молчат – себе дороже.(Вскоре мы сами, гуляя по извилистым улицам с многочисленными заброшенными колодцами, определили «крутой» двор «нового молдаванина», где возводится настоящий дворец и видны следы разрушенного старого дома). И это притом, что все можно отвозить на полигон бесплатно – только подавай заявку в примэрию.

«Но главная беда даже не эта, - уточняет примар – осенью у моста мы все почистим, решили разбить там сельский парк. Беда же в том, что многие кишиневские предприятия и фирмы привозят свои отходы прямо на полигон, не зная, что надо предварительно заключить договор с предприятием AO “Autosolubritate” и оплатить услуги там же, в столице. Их не принимают, они разворачиваются и... вываливают кузов неподалеку - в чистом поле, в овраге, в бывшей тракторной бригаде».

Мы посетили и такое место: груды гниющих, зловонных отходов вдоль реки Бык, сотни метров загаженного берега, снующие крысы, планирующие стаи ворон... Все это – результат «левых» рейсов неофициальных мусоровозок, которых на полигон не принимают, но при этом всегда возвращаются в город порожними. Проблема – острейшая и она, по мнению примара, может быть решена, если полиция не выпустит из города машину с мусором, без соответствующих документов. В свою очередь, почему для таких крайних случаев AO “Autosolubritate” на самом полигоне не выдавать квитанции об оплате на месте? Тогда бы машины не воротились бы, направляясь на речной берег. Отравленная донельзя в периметре самого Кишинева, река Бык близ Цынцэрень превратилась в сточную канаву, в которой давно не то что рыба не водится, но и лягушки не квакают. Встретившийся на нашем пути местный пастух с ностальгией в голосе поведал, какая крупная рыба ловилась раньше «в нашем Бычке», какая чистая вода была, какя глубина! Теперь же – коровам по колено, да еще старается не пускать их пить из речки. Из-за чего такая грязная стала? Из-за полигона, из-за нечистот из Кишинева, да и сами люди виноваты, смотрите как засоряют берега. Вы еще за поворотом посмотрите – по ночам там такие мощные машины сбрасывают мусор, аж стекла в окнах дрожат!

...Стояла изнурительная жара и пока мы беседовали с пастухом, несколько коров сошли с берега в речку – остудиться. Казалось, даже они не приемлют эту страшную на вид, какую-то свинцовую воду: стали пить ее осторожно, показалось даже – с отвращением. Какое же молоко достанется вечером сельским детишкам?

Пятна на солнце и 100 миллионов - за отравленную жизнь

Люба Илован, одна из организаторов акций протеста и председатель женской общественной организации “Mărinimiе” («Великодушие»), объединяющей около 200 женщин Цынцэрень, утверждает, что по их подсчетам, в реальности на свалке уже накоплено около 40 млн. тонн отходов, и с документами в руках доказывает губительное воздействие «этого второго Чернобыля» на окружающую среду и на здоровье односельчан. Ее организация требует не только скорейшего закрытия полигона, но также - всестороннего и объективного исследования воды, почвы, растительности в данной зоне, состояния здоровья всего местного населения, особенно детей. Митингуют жители этих трех сел, начиная с 2000-го года, после получения в частную собственность бывших колхозных земель. Ведь в центре их сельхозугодий оказался ... полигон! Волей-неволей, крестьяне ежедневно вынуждены работать в жутких условиях.

«10 крестьянских семей вообще получили землю непосредственно у свалки, где раньше была божественная красота и неописуемой чистоты воздух, теперь же невозможно работать из-за жуткой вони - рассказывает Люба Илован. - Как-то вечером решили срезать путь и пройти через свалку. Оказалось, там – настоящая топь, одну женщину еле спасли. Под твердым мусором оказался сплошной фильтрат - тягучая жижа, возникающая от химической реакции при перегнивании мусора. Все это однажды может хлынуть прямо к нам, в Цынцэрень. Потом – в Бык, оттуда - в Днестр, потом - в Черное море». По наблюдениям организации “Mărinimiе”, 20 лет на полигоне складируются не только бытовые отходы, но и пестициды, и другие отравляющие вещества, требующие иного способа захоронения. От этого питьевые источники заражены, заболеваемость среди населения возросла: у людей появляются неизвестные болезни, многие умирают молодыми, дети рождаются больными и хилыми.

«Мы постоянно опасаемся очередных «ЧП». В 1998 г., например, случился оползень, затем - утечка фильтрата, что привело к исчезновению сельского пруда, - поясняет Люба, показывая акт Министерства экологии о нарушении Закона о защите окружающей среды (№1515-Х11 от 16 06 93, гл. 5 ст. 45 абз. 2). В 2000-2002 гг. произошло отравление воздуха неизвестным веществом. Кто-то вроде бы видел, как военные из бывшей советской ракетной части утопили в жиже какие-то бочки. Тогда в радиусе 3-4 км вся земля стала оранжевая, растительность сгорела подчистую. Мы по-настоящему испугались за нас, за наших детей и внуков, стали протестовать. Лишь тогда власти столицы перешли к консервированию отходов с помощью послойной утрамбовки, - утверждает она. - Но при этом они стали изымать глину из прилегающего к полигону карьеру, что может привести к экологической катастрофе. Ведь полигон, по сути, это расположенная на самом высоком месте воронка, доверху набитая ядом, да еще с уклоном в сторону нашего села. Любое нарушение структуры краев воронки чревато оползнем на наши дома. У нас есть акт Минэкологии о сейсмической чувствительности этой территории. Не дай Бог, случись что серьезное, этот огромный многослойный «пирог» отходов, как селевой поток с гор, сметет Цынцэрень, другие окрестные села, отравит природу и население Молдовы, Украины, весь бассейн нижнего Днестра. Получим эффект Чернобыля».
«В нашем селе очень много болеют, - продолжает Люба (от волнения у нее иногда наворачиваются слезы). – И мы давно заметили, что процесс химической реакции на свалке напрямую связан с заболеваемостью среди жителей. Это – как пятна на солнце – и тут же – взрыв заболеваемости. Как пошли болеть больше обычного, мы уже знаем - со свалки снова что-то к нам просочилось. У нас, кроме случаев рака, большой процент больных сахарным диабетом, очень много ампутаций (только в этом году – 6 случаев: 4 женщины и двое мужчин). И есть какие-то странные заболевания, о которых мы раньше не слышали. Например, два ребенка страдают полным облысением – один у нас, другой в Джямэне. У некоторых голова покрывается странными опухолями и бородавками. Одну девочку даже пришлось постричь и на Новогоднем утреннике ей надели парик».

Поскольку женщин-общественниц «Великодушия» никто слышать не хочет, они подали иск в суд на столичную примэрию, с требованием закрыть в кратчайшие сроки свалку и возместить сельчанам ущерб, нанесенный многолетним скапливанием отходов с территории столицы и муниципия. Ущерб здоровью сельчан, окружающей среде, сельхозугодьям и подземным водам женщины оценили в 100 миллионов леев (чуть более 6 млн евро).

В иске утверждается, что транспортировка и складирование мусора на территории Цынцэренской коммуны - незаконны, поскольку производятся без официального разрешения местных жителей и местной публичной администрации: «Полигон действует лишь на основании устаревшего документа бывшей МССР от 20.02.1985 года. И на тот момент это было злоупотреблением властью, и сегодня продолжает оставаться таковым. Кроме того, нарушается закон о защите окружающей среды», - сказано в иске.

Продолжение следует...

Расследование проведено при поддержке датской ассоциации журналистов-расследователей Scoop

29.07.2009